Блогер Илья Ремесло рассказал, как инициировал дело Навального о клевете

«В суд меня не приглашали, да я и сам не стремлюсь»

16 февраля состоится третья серия судебного заседания — ветеран против Навального.

У тех, кто следит за процессом, и у самого обвиняемого остались вопросы, на которые до последнего не удавалось получить ответы. Один из них — кто инициировал дело и обратился в СК с просьбой учинить проверку по факту клеветы.

Внук ветерана в суде признался: «Ни я, ни дед не писали заявление».

На днях выяснилось, что дело о клевете возбудили после обращения питерского блогера Ильи Ремесло. Мы поговорили с этим человеком.

Фото: facebook.com

— Да, это так. Расскажу, каков был механизм. После того как Навальный опубликовал в соцсети комментарий про «холуев» и «предателей», я сразу понял, нужно писать заявление в правоохранительные органы.

— Нет, это было только мое решение. Я его ни с кем не согласовывал. Потому что в короткое время невозможно было согласовать с кем-то. 

— Не все мои товарищи одобрили идею. Но я сам для себя решил, это будет мой проект, займусь им лично. Написал обращение в СК РФ, в прокуратуру.

— Дальше произошло следующее. Я написал об этом в соцсети, тема стала вирусной. Мой пост набрал много просмотров. Все ведущие политики подхватили тему, стали писать вслед за мной.

— Я отправил заявление в электронной форме, его получили на следующий день. По моим сведениям, еще до того, как мое заявление обработали в службе приема информации СК, там уже знали об этой ситуации. Далее сотрудник СК написал рапорт, чтобы проверить факты. Как я понимаю, к доследственной проверке приступили, не дожидаясь, когда мое заявление пройдет все положенные инстанции.

— На ветерана сами следователи вышли позже. Артеменко подтвердил, что имеет претензии к Навальному, и подписал заявление. Так как это дело частного обвинения, нужно было получить заявление от ветерана, чтобы подтвердить претензии к Навальному.

— Да, я разговаривал со следователем. Сказал, если что нужно — обращайтесь. Но я видел, что дело возбудили, мне только это и надо было. Дальше я рассчитывал, что дело и без меня доведут до конца. Уже все зафиксировали, ветерана нашли.

— Дело возбудили не сразу. Мне пришлось еще раз писать в соцсетях, тормошить, высказываться публично на эту тему и в жестких выражениях. Я отправил заявление 2 июня. Пятого июня еще раз их подтолкнул, высказал недовольство, мол, прошло три дня, где новости, что проведена проверка. После этого меньше чем через две недели возбудили дело.

— Видимо, да. Когда появилась информация, что ветерану стало плохо после просмотра ролика Навального, я опубликовал еще несколько постов с упоминанием Бастрыкина. Написал: если вы не заведете дело, не разрешите ситуацию, это все будет на вашей совести, от вас многое зависит. И дело возбудили.

— Естественно. Уже пошел общественный резонанс. К тому же я призвал всех желающих писать в СК и прокуратуру, постоянно долбить их на эту тему.

— После меня много кто еще написал обращение, в том числе Акимов, которого допрашивали в суде. И еще, и еще нашлись желающие.

— Конечно, их было больше. После того как я разместил пост в соцсети, вечером человек пять еще написали заявление в СК. Потом еще десять планировали присоединиться. Когда мне пришел ответ из СК, там было указано, что на основании моего обращения, а также обращения таких-то и таких-то граждан — человек восемь я насчитал. Все их заявления приобщили к материалу дела о клевете.

— Меня не приглашали. Да я и сам не стремлюсь. Если пригласят, то приду и скажу, что думаю, без проблем. А не пригласили, вероятно, по той причине, что Навальный знает, кто я такой. Я ведь завел по нему достаточно большое количество дел. Например, дело о донатах, о хищениях возбудили тоже по моему материалу. Я по нему работаю с 2015 года. Тогда его команда обвинила меня в краже у них документов. Я решил их наказать и жестко работаю по ним. Вероятно, в деле с клеветой прокуратура или следствие решили, что я заинтересованное лицо, из-за моих длительных и неприязненных отношений с Навальным. Остальные свидетели лично не знакомы с Навальным, не сталкивались с ним. Поэтому их пригласили.

— Я думал об этом. Считаю, что тут не стоит перекладывать с больной головы на здоровую. Человека оклеветали и оскорбили. По закону за это нужно отвечать. Если Навальный отказывается извиниться, продолжает глумиться над ветераном в суде, это на его совести, безусловно. Если мы будем подобное спускать и руководствоваться логикой «давайте не будем никого беспокоить», то оскорбление ветеранов станет нормой. Отсутствие наказания и публичного порицания влечет вседозволенность.

— Важно не путать оскорбление и клевету. Навальный сказал, что человек является продажным, потом развил мысль, что всем участникам ролика платили деньги. Это не так. Есть справка, что все герои ролика снимались на общественных началах. Мне не нравится, когда люди не фильтруют, что говорят, для меня это принципиальный момент. Раньше я уже добился возбуждения дела на одного деятеля за призывы к геноциду, речь шла о Сирии. С помощью своих ресурсов довел дело до обвинительного приговора. Тому человеку выписали штраф порядка полумиллиона рублей. А по Навальному меня возмутило, что он давно не фильтрует слова. Когда я увидел в ролике ветерана, понял, если сейчас не возбудят дело, то позор нашей власти, если даже ветерана ВОВ не хотят защитить от клеветы.

— Скорее всего, не стал бы, потому что остальные участники сами могут позаботиться о себе.

— Честно говоря, не помню, был там Лановой или нет. Вроде его не было (Василий Лановой принимал участие в съемках ролика. — Авт.).

— В целом да. Дело есть, Навальный на суде себя полностью раскрыл. Если бы извинился перед ветераном, заработал бы политических очков. А теперь с ним останется маргинальное меньшинство.

— Нет.

— Не пробовал. Я не должен навязываться никому. Если они захотят и им потребуется моя помощь, я помогу.

— Понимаю, они в растерянности. К ним пришел следователь и сказал, смотрите, есть такой материал, проводим доследственную проверку. Хотите поддержать? Они сказали, да, конечно, раз такая ситуация, имеем претензии и поддерживаем.

— Если бы от ветерана поступил категорический отказ, дело бы не возбудили. Это частное дело, оно не может возбуждаться без согласия потерпевшего.

— Если бы потерпевший отказался, я бы не стал настаивать. Мы не можем заставить участвовать в деле человека, если он сам не хочет.

— Думаете, на меня не писали? На меня сотнями пишут заявления. Например, феминистки отправляли много жалоб в Общественную палату, когда я там работал, в прокуратуру только за то, что я нелестно высказался о них. Это нормальный процесс.

— До суда дело не доходило. Меня опросили, все посмеялись и забыли, правоохранители сочли их жалобы откровенной нелепостью.

Ссылка на источник

Поделиться этой новостью: