Свекровь выдавшей кукол за детей дагестанки описала случившееся на кладбище

“Выдернула ноги, чтобы посмотреть, что внутри”

Свекровь Лауры Тамадаевой, выдавшей кукол за своих умерших детей, рассказала душераздирающие детали случившегося. По словам женщины, на кладбище, где собирались хоронить младенцев, приоткрыв пелены, муж Лауры увидел, что у них нарисованные глаза. Потом из “тел” посыпался” песок. Невозможно представить, что пришлось пережить Дауду Даудову, который накануне провел ночь, как он думал, рядом с мертвыми сыновьями, и другим членам семьи.

Фото: Кадр из видео

ИЗ ДОСЬЕ «МК»: Вечером в среду Дауд Даудов подал заявление в полицию Бабаюртовского района Дагестана, утверждая, что у него подменили мертвых детей на кукол. Обман вскрылся на кладбище, куда привезли хоронить младенцев. Якобы подмена произошла в перинатальном центре Ставрополя, где родила двойню его жена Лаура Тамадаева. К утру четверга стало ясно – никаких родов не было. Супруга Дауда не была беременна и сама выдала игрушки за живых, точнее, мертвых детей”.

Хотя многим кажется, что эта история – из области южной экзотики, все участники шокирующего скандала живут на севере. У Дауда отчий дом – в Сургуте. Мама работает бухгалтером, отец – водитель.

Семья Лауры была очень уважаемой в Дагестане. У девушки два брата, мать домохозяйка, отец преподавал историю, сама героиня выучилась на бухгалтера. Несколько лет назад в поисках лучшей жизни поехали в Сибирь. Там Лаура и Дауд познакомились: девушка пришла устраиваться на работу к его матери. Потом перебрались в Ставрополь – Дауд хотел заняться сельским хозяйством. Потом… стали готовиться нянчить детей.

Показания Лауры уже опубликовало на своем сайте МВД Дагестана. Мы представляем рассказ матери Дауда Даудова – исповедь несчастной женщины. В нем нет злобы, желания покарать непутевую невестку. Только растерянность и немой вопрос: как жить дальше?

— Вчера мне ее мать говорит: «Я ей три платья шила. Она такая красивая была, с животом идет, все на нее смотрят. Она беременная была такая красивая, у нее такой живот был, мы были на обследовании, мы стояли на учете». Она мне говорит, что они стояли на учете! Вы можете понять, у какого врача они стояли на учете? Тоже что ли крыша у нее поехала?

— Это был май-июнь. Мне сын говорит: «Мама, беременна она, говорят, близнецы». Я говорю: «Очень хорошо, сынок, я рада будем ждать близнецов». Потом он мне говорит: «Я деньги накопил, едем в Ставрополь».

— Он работал с ее братьями где-то на стройке.

— После Нового года я ее не видела. В ноябре я спросила: когда тебе рожать? Она мне говорит: «Наверное, папе на день рождения будет подарок, 15 января». Значит, у нее 15 января что-то не получилось. Потом уже конец января, я говорю: «Лаура, у тебя перебор, иди на кесарево, деньги я дам». Она сказала мне: «Нет, мам, я хочу сама рожать». А перед этим ее мама улетела в Сургут, где-то 16 января. Скажите мне, пожалуйста, если ее мать, взрослая женщина, рожавшая троих детей, ничего не заметила?

— Да, она была у них несколько дней, и твердит теперь, что Лаура была беременна, плод шевелился. «Она при мне вызвала 2-го такси, она назвала адрес перинатального центра». — «Хорошо, почему ты не села на такси?» — «Она мне сказала: не надо, из-за коронавируса зачем тебе?» — «Дорогая, ты хотя бы проводила свою дочь до дверей роддома! Твоя дочь пошла рожать!«

— Дауд не знал! Не мог он так рыдать!

— У нее знаете какая проблема? Она аллергик. Я думала забрать ее рожать в Сургут, потом я подумала: с таким огромным животом, с давлением. Да и она мне сказала: «Нет, нет, мам, не в Сургуте. Тут меня Карина сопровождает, моя подруга».

— Не знаю.

– Лаура мне сама позвонила: «Мама, поздравляю, вы стали бабушкой. У вас близнецы, внуки, похожи на вас». Я говорю: «Спасибо тебе огромное!» Деньги ей отправила.

— Нет, сначала 20, потом 5. Я говорю: «Всё, обмывайте, закажите кроватку на близнецов». Потом я ей говорю: «Отправь фотки детей». Она мне отправила фотки близнецов. И они не похожи друг на друга. Я ей пишу: «А почему они другие? Ты же говорила, что они однояйцевые». Она мне пишет: «Мам, у одного желтушка, так бывает». Ну я мать, которая родила троих детей, конечно, знаю, что желтушка бывает. Всё нормально.

И 9-го утром у меня сердце заныло, мне никто не звонит, думаю: что-то мои детки сегодня долго спят. И потом мне дочь звонит (дочь у меня медсестра в больнице в Сургуте): «Мама, ты до брата можешь поехать?» — «Зачем? Я на работе». — «Ладно, сейчас тебе брат позвонит». И правда, звонит младший сын: «Мам, ты где?» — «Я в офисе». Он подъезжает и говорит: «Мама, у Дауда несчастье». — «Что, ребенок?» Я думала, один умер, потому что на фотках один же желтый был. «Нет, мам, оба». Я говорю: «Этого быть не может!» Представьте мое состояние, я там рыдала, мне так плохо было.

Потом сын говорит: «Мама, летим, я тебя одну не отпущу». Мы сели с ним, прилетели: «Срочно, собирайтесь, езжайте в Дагестан. Где род ваш похоронен, хоронить там надо».

Сын сказал: «Хорошо, мам, если ты так говоришь, едем туда». И представьте, этих двоих детей – кукол сын взял, чтобы они не остались ночью, он лежал рядом с ними. Вы представляете его травму? Потом они под утром все собрались: их дяди, тёти, приехали к нам, барана зарезали, цыпленка табака сделали, все приготовили. Оттуда приехали к моему деверю, потому что у нас в Дагестане нет квартиры-дома, мы останавливаемся в родительском доме у деверя, у мужа брата.

Взяли детей. И представьте, я говорю: когда тело проезжает через воду, через мосты, нужно делать омовение. А Лаура мне стала нервно так говорить: «Мама, прошу, не открывайте». При всех: при матери, она бегала за Даудом: “Дауд, я тебя прошу не открывайте, я прошу”. Мы вышли, к мулле подошли, я говорю: «Слушай, она разрывается», потом он сказал Дауду: «Раскройте, в чем они сверху завернуты (они в саване были, а сверху савана пеленки были), посмотрите, саван чистый или нет». Дауд раскрыл, посмотрел, да, чистый, он не стал поворачивать, просто так посмотрел и завернул. «Если саван чистый, то не трогайте».

— Она, оказывается, не знала наши обычаи. Не знала что на кладбище лицо открывают.

О самой церемонии похорон рассказал брат Дауда.

— Мы приехали на кладбище, пошли копать могилу. Начали там уже копать. Выкопали могилу, выровняли. В этот момент принесли детей (кукол), отец спускается в могилу, я передаю в руки ему ребенка, он его кладет туда. Брат говорит: по нашим обычаям у человека должно быть открытым лицом, когда он находится в могиле. И в этот момент ему говорят: «открывайте, открывайте», он начинает открывать лицо и ноги его начинают подкашиваться. «Не понял!» Он не понял, где глаза! Я прыгаю в могилу, раскрываю саван, там кукла .

— Да, не было на куклах глаз (они были нарисованы – “МК”). Дальше мы раскрываем саван, вытащили их. Эти две ноги, которых не хватает, я выдернула для того чтобы посмотреть, что там внутри. В этот момент там находился бывший сотрудник, участковый нашего селения. Мы ему говорим: «Что нам в этой ситуации делать?» — «Сейчас я позвоню в дежурный отдел».

— Песок детский для формочек. Нам сказали из дежурного отдела: ничего не трогайте, мы выезжаем. Дауд звонит жене: «Где мои дети?» Лаура ему отвечает по телефону (я слышу): «Здесь больница не виновата». — «Как больница не виновата? А кто тогда виноват?!»

— Никак не объяснила. Дауд уже начал на нее наезжать. «Кто у тебя роды принимал? Кто главврач? Кто тебя фоткал? Детей присылал?» Дежурная часть приехала, они осмотрели место, взяли у всех свидетельские показания. Потом приехал Следственный Комитет. И на этом месте началось непосредственно само разбирательство.

Снова рассказ матери Дауда.

– Я вчера на следствии сказала: я начала ее подозревать уже. Я ее веду в туалет, она с собой сумку не берет, поменять там или что-то сделать. Понимаете? И она резко вскакивает со стула, садится на стул… Потом когда мы приехали в Баба-юрт, ее допрашивали 3, 4 часа. И один вышел: «Ну не раскалывается она, не говорит». Я сказала: «Зачем мурыжить? Делайте экспертизу у гинеколога». Тем более мне она говорила, что несколько дней их кормит. (Гинеколог установила, что Лаура не рожала – “МК”).

– В четверг я смогла с ней увидеться: «Лаура, доча, неужели ты не могла? Ложь всегда открывается! Неужели ты, когда я повела тебя к этим мальчикам, не могла сказать: мама, помогите, я не знаю, как это сделала, прикройте, помогите». Я сказала бы своим сыновьям: делайте вид, что вы хороните. Всё. Никто не знал бы. Она мне говорит: «Мам, ты мне веришь?» Я говорю: «Верю, верю, верю».

— Мать поддерживала полностью дочь. Она на меня кидалась вчера: ты виновата, ты! Я сказала: лечи, пожалуйста, свою дочь, забирай ее, я тоже своего сына заберу.

— Она прикинулась дурочкой, я ее обняла, сказала: доча, ну неужели нельзя было сказать. «Мам, все нормально, все хорошо».

— Дауд говорит: мам, я ее когда трогал, у нее был большой живот.

— Конечно. «Мама, я хочу забыть это все, как страшный сон. Я орал, думал, что моих детей украли». Ему жалко ее: «Мама, неужели она тронулась головой?»

Ссылка на источник

Поделиться этой новостью: